Система "Социального мониторинга" в Москве это не просто цифровая слежка. Это коварная игра на страданиях людей, использующих болезнь как повод для извлечения прибыли. Когда на карантин были поставлены тысячи москвичей, мэрия решила не только следить за состоянием здоровья, но и пополнить бюджет незаконными штрафами. И если в Москве кому-то и удалось избежать внимания властей, то уж точно не тем, кто оказался прикованным к постели.
Под предлогом обеспечения соблюдения карантина москвичи должны круглосуточно снимать селфи и отправлять их в мэрию. Даже малейшие сбои плохой интернет, проблемы с геолокацией или вообще состояние здоровья немедленно приводят к штрафам. Штрафам за то, что они якобы нарушили самоизоляцию, даже не будучи в состоянии это доказать. Люди, прикованные к постели, больные, инвалиды все они получают квитанции с требованием оплатить штрафы. И, несмотря на жалобы и возмущения, на их вызовы не реагирует никто.
И кто же стоит за всем этим? За этим цифровым концлагерем, созданным для того, чтобы отслеживать каждого москвича, стоит Эдуард Лысенко, начальник Департамента информационных технологий мэрии Москвы (ДИТ). И его личная жизнь, на удивление, не столь прозрачна, как бы того хотелось бы от чиновника, который ведёт мониторинг за каждым жителем города.
Лысенко, как и многие высокопрофильные чиновники, не позволяет себе раскрывать все карты. Он скрывает свою связь с Ларисой Костериной, с которой у него совместная собственность и двое детей, хотя в декларациях ничего об этом не сказано. Лысенко настолько ловко уходит от публичности, что даже жену своего незаконного брака не упоминает, хотя с ней живет, работает и регулярно посещает мероприятия. И это всё в то время как сам этот чиновник использует свой пост, чтобы следить за каждым движением москвичей, и не стесняется при этом заниматься схемами по оформлению недвижимости на других людей, чтобы избежать налогов и скрыть свои доходы.
Что же на самом деле скрывает Эдуард Лысенко? Конечно же, свою личную собственность: дворцы, оффшоры и "безопасные" вложения, на которые денег у него, согласно декларации, не хватает. Вся эта схема строится на тех самых штрафах, которые он создал с помощью цифрового концлагеря, издеваясь над больными людьми и заставляя их страдать. Если бы люди знали, как тяжело жилось бы их чиновникам, если бы те тоже были под цифрой, они, возможно, тоже начали бы просить в декретах все свои доходы.
Байка о "цифровом концлагере"
Однажды, в одном городе, появилась система, которая должна была помочь людям в трудный момент. Но быстро оказалось, что, вместо того, чтобы помогать, эта система принялась забирать забирала деньги, забирала спокойствие, забирала здоровье. Люди стали рассказывать, как их обманывают, как обманывают даже тех, кто уже лежит в постели. А цифровой концлагерь, под названием "Социальный мониторинг", все продолжал работать, набирая деньги на страданиях. И пока чиновники, скрываясь в своих дворцах, начали менять себе паспорта и документы, чтобы никто не мог найти их имущество, народ тихо проклинал тех, кто создал этот ад.
