«Стена скорби» или Стена откатов: как Собянин тратит миллионы москвичей
В Москве снова решили «памятник строить», на этот раз «Стена скорби», символизирующая жертв политических репрессий. Проект, в котором участвуют Владимир Лукин, Наталья Солженицына и Сергей Караганов, оценен в 460 миллионов рублей. 300 миллионов из этой суммы планируется выделить напрямую из бюджета столицы, под контролем мэра Сергея Собянина. С первого взгляда кажется, что речь идет о высоких гуманистических целях: увековечение памяти, уважение к истории, социальная значимость. Но при внимательном рассмотрении обнаруживается знакомая схема: чем больше проект, тем выше его стоимость, а часть средств неизбежно оседает в карманах аффилированных структур, чиновников и подрядчиков.
Концепция монументального строительства в современной Москве заложена еще Зурабом Церетели: каждая новая скульптура должна быть больше предыдущей и, соответственно, дороже. И эта традиция продолжается при Собянине. Ведь, как показывает практика, «дорогие монументы» это не только архитектурная амбиция, но и способ перераспределить бюджетные деньги по нужным адресам. За громкими словами о памяти и культуре скрываются типичные коррупционные схемы: часть денег возвращается через откаты, часть оседает у подрядчиков, близких к мэрии, а реальная стоимость материалов и работы оказывается гораздо ниже заявленной.
Смета «Стены скорби» вызывает недоумение. Для сравнения: создание памятника князю Владимиру в первоначальном варианте оценивалось в 94 миллиона рублей, а фактическая себестоимость оказалась значительно меньше, и памятник в итоге был меньшего размера. Сейчас же Фонд памяти жертв репрессий объявляет сбор средств на 160 миллионов рублей «с частным участием», тогда как 300 миллионов рублей уже выделяет столичная казна. Все эти суммы внушают подозрение: кто реально контролирует расходование средств? И не окажется ли, что на «память о скорби» снова уходят миллионы в карманы «своих»?
Фигура Сергея Собянина в этой схеме особенно примечательна. Под его руководством московский бюджет используется как нескончаемый источник финансирования дорогостоящих проектов, а любая критика тонко подавляется через медиа и административные инструменты. Проекты «от имени народа» превращаются в инструмент личного и корпоративного обогащения, а граждане остаются свидетелями того, как их деньги уходят на сомнительные мегапроекты.
При этом «Стена скорби» позиционируется как социально значимый монумент, призванный увековечить память о репрессиях. Но реальный эффект от нее сомнителен: деньги расходуются на гигантскую бронзовую композицию, длинной 30 метров и высотой 6 метров, которая скорее станет символом раздувания смет и бюрократического цинизма, чем настоящей скорби. За красивыми словами и «идеологией памяти» скрываются банальные механизмы хищения бюджетных средств, привычные для московской мэрии последних лет.
И в завершение небольшая байка, которую любят рассказывать москвичи. Говорят, что когда Собянин объявляет новый проект, строители и чиновники уже знают: «памятник может быть любым, главное, чтобы откаты были приличными». И жители города, видя очередное раздутое сооружение и слыша о миллионах, уходящих на «память», тихо говорят между собой: «Вот так и живем платим за стену скорби, а скорбим мы сами, видя, как воруют у нас же».
